Архив метки: двуязычие

Внуки-инопланетяне

Решая, как будут обстоять дела с языками в нашей смешанной семье, мы часто забываем о бабушках и дедушках

Междупланетная связь двуязычие эмиграция вывеска в Китае

Среди моих польских родственников есть тетя Боженка. У нее много внуков и только одна внучка Кася. Кася живет в Дании, ее папа — датчанин, а мама — полька. Кася великолепно говорит по-английски и по-датски, немного знает китайский. Польским языком мама в свое время решила не забивать дочке голову — действительно, зачем он ей в Дании? В последнее время Кася с родителями довольно регулярно прилетают в Варшаву. Меня порой приглашают на семейные встречи, и на этих встречах у меня сердце кровью обливается. Каким взглядом смотрит на Касю тетя Боженка!..

Они не могут пообщаться без переводчика, а выступать в роли переводчиков всем родственникам обычно лень. Нет, тетя Боженка, конечно, знает основные вехи из жизни Каси: получила диплом, была на стажировке в Китае, обручилась… А Кася, конечно, знает — в общих чертах — что происходит у бабушки: лежала в больнице, была на могиле у дедушки, собрала сестер на посиделки. Но что толку?

У тети Боженки нет никакой возможности узнать, чем живет единственная внучка. Нет никакой возможности передать свой накопленный за долгую жизнь бесценный женский опыт. А Касе ведь этот опыт интересен! Но совершенно недоступен… Между ними — пропасть. И так, как на этой жизнерадостной картинке, не получается.

Девушка целует бабушку, а может быть, шепчет что-то ей на ухо.
Источник

Как же так вышло?

Касе сейчас двадцать пять. Она далеко не единственная из взрослых детей, выросших в смешанных семьях, которых лишили возможности взрастать в языках обоих родителей. Двадцать-тридцать лет назад решение не обучать ребенка языку страны, куда мама или папа не собирается возвращаться, казалось более естесственным, чем сейчас.

Среди нынешних молодых родителей я крайне редко встречаю такую позицию. Хотя, конечно, бывает. Связано это чаще всего со страхом, реже — с ленью. Да-да, с банальным страхом за ребенка! Что ребенок будет выделяться, что над ним будут издеваться в школе, что его будут ассоциировать с национальность мамы или папы и из-за этого обзывать плохими словами… Наконец, что больше одного языка с рождения — это очень сложно, у ребенка возникнут проблемы развитием вообще, и с учебой в частности.

Есть и другой подход, выраженный в слепой приверженности методике «один родитель — один язык». Эта методика воспитания двуязычных детишек сейчас модна. Я думаю, это связано с кажущейся простотой и иллюзией результата, достижимого без ощутимых затрат. Всего-то нужно говорить с ребенком на своем языке — и этот язык у него в кармане!

К сожалению, все не так просто, но об этом в другой раз. Если сводить все обучение дитенка языку мамы или папы исключительно к домашним беседам на бытовые темы, то общение на другие темы будет дитенку недоступно. Ну и ладно, скажут многие. Главное — заложить базу, а дальше пусть уже сам решает. Надо будет — выучит «язык предков» в совершенстве. А пока пусть лучше еще японский и суахили поучит — в жизни все пригодится.

Двуязычие многоязычие девушка сидит с ноутбуком и учит иностранные языки
Источник

И страх за ребенка, и желание его не перегрузить, и эйфория из-за мультиязычности заслоняют нам кое-что важное. А точнее, кое-кого. Эти кое-кто — бабушка и дедушка нашего дитенка, живущего за морем-окияном и щебечущего на всех языках мира.

Драма в отдельно взятой кухне

Бабушка и дедушка скучают по своим внучатам и радуются каждой возможности с ними поговорить. Внучата подрастают без них, изредка приезжают в гости каждый раз… другие. Внучата принадлежат другому миру — миру, куда бабушке и дедушке часто нет доступа. Даже если внучата и говорят на языке бабушки и дедушки, чем старше становятся — тем труднее с ними на этом языке общаться. Режет ухо акцент, неожиданно всплывают обычные, казалось бы слова, которых внуки не понимают. Всю полноту своей жизни, той, чужой, внучатам сложно вместить в язык, на котором они общаются только дома с мамой (или папой). Общение становится все более поверхностным, а внучата — все больше инопланетянами.

Бабушка смотрит на мальчика, который показывает ей ноутбук.
Источник

Бабушка и дедушка в растерянности. Настоящий контакт с внуками ускользяет из рук. В голове все чаще возникает страшное слово: «чужие». Нить, связующая поколения, еще не оборвалась, но вот-вот оборвется. Опыт, воспоминания, многообразие семейной истории внукам уже не передать. Убогость общего языка не позволяет бабушке увлечь внуков образами былой жизни здесь, а внукам — объяснить бабушке интересность и занимательность жизни сегодняшней там, на другой планете.

Я не сгущаю краски. Общаясь с бабушками и (признаться, реже) с дедушками внуков, живущих за границей с одним из родителей — иностранцем, я поняла одно: для многих сложность в установлении полноценного языкового контакта с внуками — настоящая драма. Для тех, чьи внуки вообще не знают их родного языка — трагедия. Да-да, я наставиваю на этих словах.

Девочка идет вдоль заборчика и ведет по нему палочкой
Источник

Разумеется, всяко бывает. Бабушек-дедушек может отделять от внуков стеклянная стена, даже если все живут в соседних домах или комнатах. Бабушки-дедушки могут совершенно отдалиться от внуков, уехавших вместе с родителями в эмиграцию. У внуков другой мир, другая повседневность, другие проблемы, и разговаривать не о чем на общем языке, которым все владеют в совершенстве.

Но ведь может быть и по-другому. Если нету этого общего языка — то нету и потенциала для сближаения поколений. Если общий язык беден — потенциал не может развиться. Вместо стеклянной стены, через которую хотя бы что-то видно, стоит кирпичная.

За работу!

Если мы хотим, чтобы наши «смешанные» детки имели полноценный языковой и эмоциональный контакт с обоими комплектами дедушек и бабушек, стоит следовать нескольким принципам.

Дедушка, бабушка и внуки, возможно, двуязычные
Источник

1. Не идти за своими страхами.

2. Узнать как можно больше о влиянии двуязычия на развитие ребенка.

3. Перестать самому стесняться своего языка и бояться насмешек.

4. Если кажется, что подобного рода опасения действительно обоснованы, имеет смысл обдумать стратегию: как защитить моего ребенка от ксенофобии, при этом прививая ему интерес и любовь к моему языку?

5. В некоторых обстоятельствах это может быть нелегко, однако на помощь всегда может прийти специалист по развитию двуязычия или межкультурный консультант. Не надо стесняться обращаться за помощью!

6. Систематически развивать те языки, на которых ребенок может общаться с бабушками и дедушками. Одного общения за ужином на тему «как было в школе» недостаточно!

7. И, конечно, привлекать к обучению языку самих бабушку и дедушку. О том, как это делать, будет следующий пост.

Что-то вроде эпилога…

У нашей тети Боженки великолепное чувство юмора. На семейных посиделках в Варшаве все смеются. А Кася нет. Она единственная не знает ни слова по-польски… И улыбка тети Боженки гаснет, когда она бросает взгляд на Касю.

Не попыхай меня, мне ласкочитно!

Безумный русско-польский язык наших детей

ne popychaj deti1

Однажды моя старшая дочка поцарапала себе палец. Ей тогда еще не было и трех лет. С этим пальцем она побежала жаловаться не ко мне, а к сестре:

– Бо́ли ги́ля! Ой-ой-ой!

Сестра, понятное дело, впечатлилась. Я тоже, но не столько пальцем, сколько самой жалобой. Девоньки мои увлеченно рассматривали микроскопическую ссадину, а я смотрела на них и думу думала. На каком же языке они будут говорить, когда повзрослеют? Получится ли у нас с мужем вырастить из них полноценных билингвов? Или все-таки нет?..

Дома мы говорим между собой по-русски. Однако вокруг нас – Польша. И все говорят, соотвественно, по-польски. Все – это бабушка и прабабушка, подружки из детского сада, умиляющиеся ангелоподобным светленьким головкам тетеньки в парке. Наконец, наши друзья, которых не отпускают по домам без игры «в волка, который ест детей». В итоге недоеденные волком дети моментально переключаются с русского языка на польский и обратно, прекрасно выражают свои мысли на обоих языках, но… регулярно их путают. И ладно бы, невелика беда, главное – быть последовательным, не смешивать языки самому (как советуют на сайтах, посвященных воспитанию двуязычных детей) и все будет хорошо! Однако русский и польский слишком похожи, чтобы можно было обойтись малой кровью. Увы.

В итоге наш главный враг – языковая интерференция. Две языковые системы как бы накладываются друг на друга, а на выходе получается вот именно то, что мне, как и всем «детным» русскоязычным жителям Польши, приходится расшифровывать каждый день.

Самое забавное – это, конечно, интерференция на уровне слов.

Пресловутая «гиля» обозначает пальчик. А началось все с того, что польская бабушка любила щекотать пузище карапузища, приговаривая, как каждая нормальная польская бабушка:

– Gili-gili-gili-gili!

Из этого дочура сделала вывод, что раз щекочут пальцами, значит, палец называется «гиля». При этом забавно то, что «гиль» (gil) на польско-мамском языке обозначает соплю, а Ниагарский водопад соплей польские мамы называют «гиле» (gile).

Этот пример может показаться несколько натянутым, ведь такого рода словечки двух-трехлетки производят по сто штук в день, и для этого вовсе не обязательно взрастать одновременно в двух языках. Однако на базе только русского языка осмысленно (!) обозвать пальчик «гилей» вряд ли получится, да и польские мамы в первую очередь проассоциируют «гилю» с соплями.

Еще одно словечко моих русско-польских девочек, которое прекрасно иллюстрирует идею интерференции на уровне слов, это «ласко́тно» (или, как вариант: «ласкоти́чно»). «Щекотать» по-польски – «ласко́тачь» (łaskotać), а «Щекотно!» – «Ласко́че!» (Łaskocze!). Дочка проявила немалое языковое чутье и объединила две словоформы, получив прелестный гибрид.

А вот слово, которое уже начинает на полном серьезе выводить меня из себя, так как я слышу его каждый божий день: «пораскра́сить». Это, конечно же, дитя любви польского «помалёвачь» (pomalować) и русского «раскрасить». У него еще есть кузен: «пораскра́шенный», от которого у меня тоже начинается скрежет зубовный.

Из той же серии – словечко «попыха́ть», являющее собой нечно среднее между польским «попы́хачь» (popychać) и русским «пихать». А может быть, и просто заимствованием из польского языка. Не будем вдаваться в академическую дискуссию.

– Не попы́хай меня!

– Мама, это она меня попыха́ла! — лейтмотив общения нежно любящих друг друга сестер, когда они дома. Под этот лейтмотив мы с мужем учимся постигать дзен…

ne popychaj dve sestry1

Взрослея, моя принцесса перестала говорить «Ги́ля бо́ли!», но мне от этого легче не стало. Казалось бы, все нормально, чего я придираюсь? «Гиля» стала пальчиком, а «бо́ли» со временем трансформировалось в нормальное человеческое «боли́т». Но ведь фраза: «Эй, ты что, меня же боли́т!» – это не по-русски. «Эй, ты что, мне же больно!» – вот это по-русски. А «меня же боли́т» – нет-нет, это польский, это «boli mnie». И это режет слух.

Таким образом, в нашу жизнь вошел очередной непрошенный гость – интерференция на уровне синтаксиса, то есть строения словосочетаний и предложений. И с этим бороться уже намного сложнее.

Мне холодно в ручки! — жалуется дочка, но отказывается надевать перчатки. Ну или «в ножки», если отказывается надевать носки.

Мама, смотри, мне получилось! — хвастается, когда последний «пузль» (еще одно отличное русско-польское словечко) в паззлах встает на свое законное место.

У меня пять лет, а у Юльчи уже целых шесть! — сокрушается после дня рождения подружки.

Вроде бы мелочи. И так понятно, что ребенок хочет сказать. Конечно, понятно! Непонятно только, на каком языке он это делает. Сейчас это не проблема. Проблема будет позже, когда ребенок-подросток приедет на каникулы к бабушке в Россию, и его начнут дразнить во дворе. И еще позже, когда ребенок-выпускник захочет сдавать экзамен по русскому языку, абсолютно уверенный в том, что владеет им в совершенстве, и будет весьма удивлен результатом.

Не обошла наш дом стороной и интерференция на уровне грамматики. Правда, я думала, что все будет намного труднее. Но как раз с этим зверем мы справились на удивление быстро и безболезненно.

Чаще всего дочка добавляла польское окончание первого лица единственного числа «-ам» к глаголам в прошедшем времени. И звучало это так: «Я вы́пилам молочко», «я пришла́м», «я сде́лалам», «я пла́калам»… Что интересно, ударения дочка ставила русские.

Была еще ошибка, типичная для всех поляков, изучающих русский язык, а именно, использование окончания «-ах» вместо «-ам» в существительных в предложном падеже после предлога «по». Вот оно, коронное, замечательное, такое типичное русско-польское:

– Бабушка, мы не сможем поговорить с тобой на скайпе завтра, мы весь день будем ходить по склепах!

Пик подобного рода ошибок пришелся на возраст три-четыре года у старшей дочери, и как-то резко сошел на нет в пять. До сих пор мы еще боремся с мешаниной в разных падежных окончаниях, но это уже, наверное, придется исправлять в процессе изучения орфографии.

Эту тему можно развивать бесконечно, и я, думаю, еще не раз к ней вернусь. Мои записки разрастаются в геометрической прогрессии и расползаются по всему дому. Последняя партия увековеченных детских словечек и фразочек пала жертвой «папиного коричневого молочка», то бишь кофе, и, к сожалению, сильно «зали́лась». Ну ничего, насобираем еще!